Люди и дорога. (рубрика «Портрет рабочего человека»)
Звонкая дробь электромолотков мчится навстречу рассвету. Гудков эхо отзывается в осиннике и прячется в молодом ельнике на берегу Большого Салыма. Ветер северный, резкий, сильный. Подставишь лицо навстречу ему - сотни иголок впиваются в щеки, в подбородок, шею.
Рафаэль Сабитов посмотрел на часы и снова взялся за ручки электромолотка. Это не ускользнуло от взгляда Виталия Кондратьева. 0н натянул потуже ушанку, расслабил кабель, вставил фишку в распределительную коробку н крикнул:
- Включай! — Повернулся к Сабитову, - Что же подводишь? - Улыбнулся.
Тот нахмурился, ничего не ответил. Два дня между ними идет горячий спор трудовой. У Рафаэля - энергия, задор, у Виталия - мастерство, опыт. Слить воедино крепкий сплав рабочего мужества - наверное, именно так решил Кондратьев. Я измерял ширину колеи шаблоном и вспоминал собрание.
...Равнодушных не было. Деловые предложения, замечания, советы. Задача перед бригадой поставлена ответственная. Каждый брал на себя личные обязательства. Путейцы вызвали друг друга на соревнование. Виталий Кондратьев долго молчал, а потом решил:
- Соревноваться буду с Рафиком.
Вес притихли, ошеломленные. Первым нашелся Петя Иванов:
- Вы слыхали? С новичком соревноваться! Да Сабитов еще электромолотка в руках не держал. Шутишь, парень? Ты вон с Мустафиным потягайся…
- Не святые горшки лепят. Сказал- точка. Так и запиши, бригадир.
Зашивка звеньев электромолотком — сложная операция. Она подводит решающую черту строительства пути. И Виталий не отходил от Рафаэля. Толково, просто, по-рабочему расскажет, подскажет. Встанет рядом - проверяет, отшлифовывает каждое движение. Лицо хмурое — сердится, пробежит еле приметная улыбка – доволен учеником.
Шли дни. Рафаэль набирался опыта, уверенности. Тяжко — бодрое слово и крепкие руки товарища. На зашивку нитки двадцатипятиметрового звена технологией предусмотрено 16 минут. Виталий первым внес рабочую поправку: сократил зашивку на четыре минуты. А если так каждый, устареет технология: Сабитов уже обогнал Анатолия Клементовича, Владимира Щетинина. Они удивленно смотрели ему вслед и пожимали плечами, а Кондратьев радовался успеху ученика, бросал острые шутки-прибаутки в адрес отстающих.
И вдруг Рафаэль ушел вперед на четыре шпалы. Виталий даже приостановился. Оглянулся — Анатолий и Владимир рядом. Взвинтил темп. Росинки пота скатывалась на борта куртки и моментально превращались в ледяные кристаллы. Трудно было установить, что работало быстрее — сердце или молоток. Виталий догнал Рафаэля в конце звена. Пришли оба секунда в секунду. Кондратьев отключил механизм, похлопал Сабитова по плечу:
- Не ошибся в тебе. Сердцем чувствовал: парень ты хваткий. Молодец!
А после смены заявка бригаде:
- Вношу поправку в обязательство: нитку звена берусь зашивать за десять минут, Как Рафик?
Сабитов волновался, переживал и понимал: его слова ждут все. Нет, он не подведет. И ответил:
- Хитришь, Виталий. Ведь у тебя сил на большее хватит. А уж если ждешь мое слово, отвечу: твоё время берусь сократить еще на одну минуту
Все понимали: за девять минут пройти одну нитку звена еще никому не удавалось. Но поверили в это, поняли, что предстоит горячий спор, и они в стороне оставаться не имеют права. Совесть не позволит. А если так - всей бригадой идти на рекорд.
...В прорабку не входили, а вваливались. Сразу попадали в царство желанного тепла. Тишина. Весело потрескивают в печке-мазанке березовые чурки. Толя Byтанов потянулся рукой за сигаретами, да так и осталась рука в кармане. Роман Мустафин только глазами повел в сторону бачка с питьевой водой: дотянуться до кружки не хватило сил. Виталий Кондратьев пытался переобуть валенки, снял одни, на второй махнул рукой. Так и застыл на краю скамейки. Леша Васин снял шапку-ушанку, а лесорубку так н не сумел расстегнуть. Марат Газизов больно кривится, массажирует пальцы. Петя Иванов, не сняв рукавиц, присел в уголке поудобней и поставил между ног путейский молоток. А Рафаэль Сабитов бросил шапку на стол и уткнулся в нее горячим лицом.
Устали путейцы. Кто-то пытался пошутить, но, не встретив отклика, умолк. Я смотрю на усталые, какие-то странные от перенапряжения лица и ловлю в глазах искорки радости. Усталость, тугие боли в поясницах, мозоли на молодых ладонях пройдут, всё это забудется. А железная дорога, которую мы строим на трассе мужества, останется людям вековым памятником труда наших рабочих рук. Останутся в тайге мечта, тепло наших сердец, песни, рассветы. А дорога уйдет на Север. У каждого из нас в памяти останутся горячие дни трудовых будней. Как забыть вот этот день? Бригада в смену зашила 1250 метров пути! Это три дневных нормы! Обыкновенные парни - русский, украинец, белорус, татарин, чуваш, башкир, мордвин, хакас. Одна семья - трудовой рабочий коллектив. Сплав мужества и смелости и трудолюбие мозолистых рук.
...538-й километр - коварный. Особенно в весеннюю распутицу. С перегона в поселок возвращались вместе с вертушкой. Ехали осторожно. Дождь лил почти сутки. Вымокли до нитки. Отяжелели руки, набрякли ноги. Боль в спине отдавалась в висках. Дождь и темень. Могучий прожектор тепловоза осторожно прощупывал блестящие нити утонувшей в болоте железной дороги.
Скорее почувствовали, чем поняли: «сели». Мастер выскочил из кабины машиниста в ливень и ночную темень. Через несколько минут вместе с запахом хвои и сырости ввалился в кабину:
- Четыре хоппер-дозатора сошли с рельсов. «Ножницы».
В голове закружилось. Обвел притихших парней взглядом. Кто же пойдет? Рафаэль Сабитов шнырнул потухшую сигарету, застегнул капюшон лесорубки, натянул мокрые рукавицы.
- Не ночевать же здесь, хлопцы. Пошли, — и скрылся в ливне.
Петя Иванов глотнул теплого чая и ушел вслед за товарищем. Витя Кондратьев проверил фонарик: батарейки сели.
Глина клейкая, как тесто. Шагнешь в сторону — полные сапога жижи. Рафаэль полез под дозатор. Зло выругался, скрежещет зубами. На ощупь работает путейским молотком. Туго идет костыль, значит, попал в шпалу. Петя Иванов сунулся помочь ему.
- Берегись, утонешь.
- Тонуть, так вместе, - отозвался Петя, стиснув зубы. Мастер нашел тряпку, облил маслом, зажег. Шипит факел, гаснет. У Рафаэля и Пети только глаза блестят. Как черти в пекле. Где берутся силы? Чем измерить человеческую неисчерпаемую жажду к труду?
В рабочий поселок вернулись на рассвете. Три часа всего передохнули. Даже не успели просушить робы. Утром - снова на перегон. Так надо. Так велят долг и рабочая совесть. Иначе жить мы не умеем.
...Утром сообщили: всем быть на рабочем собрания. А в конце смены пришла вертушка с балластом. Балласт нужно выгрузить немедленно: следом идет груженый состав на Юганскую Обь. Шустрых парней нужно, опытных. Выгрузка, дозировка на ходу состава. Не каждый сможет справиться. Рафаэль спросил:
- На сколько дается «окно»?
- Три часа - и пустая вертушка должна стоять на разъезде Сивыс-Ях. Ты старшим будешь, Сабитов.
Ничего не ответил. Осмотрел путейские молотки и ушел с Романом Сиротенко, Игорем Дзиковским, Николаем Сергеевым встречать вертушку. Четыре путейца и сорок хоппер-дозаторов. Но для того и называют стройку ударной, чтобы работать по-ударному, чтобы ежедневно ощущать полноту жизни, во весь размах и силу ее.
Парни остались ночевать на разъезде, вертушка была выгружена в срок. А остались потому, что для мостостроителей и нефтяников шли непрерывным потоком грузы через станцию Салым.
...В тот вечер, когда Рафаэль работал на перегоне, ему было присвоено звание ударника коммунистического труда. Удостоверение и значок ему вручали на трассе. Я смотрел на этого низкорослого крепыша с круглым лицом, острыми проницательными глазами и радовался. Радовался потому, что приятно быть свидетелем мужества и смелости комсомольца 70-х годов, который оставляет трудовой автограф на новостройках Сибири.
Н. Арсенюк, бригадир монтеров пути СМП-198, п. Салым.
Из газеты «К победе коммунизма» №125, 1974 год.
Звонкое эхо таёжной стройки. (репортаж)
Это остров в таежном море. С двух сторон его плотно обступила тайга: с одной - березы и сосны тянутся ввысь, с другой — низкорослые ели, кусты, с третьего края теснит его болото. Это искусственный острой, намытый здесь для строительства постоянной железнодорожной станции Салым.
Вокзал, жилые дома, подсобные помещения, котельную, баню, очистные сооружения строят бригады строительно-монтажного поезда № 198.
Невысокий мужчина с ярко-красным шарфом на шее быстро спустился по лестнице с крыши кирпичного здания. Представился. Так началось мое знакомство со старшим прорабом Георгием Григорьевичем Яценко, руководителем этой стройки.
На крыше небольшого каменного здания ловко подгоняют стойки плотники, точно забивают гвозди и перекрытия.
- Одна из лучших бригад. - поясняет Георгий Григорьевич. - Бригадир Леонид Горденко - кавалер ордена Трудового Красного Знамени.
Я вспомнила, в конторе поезда мне говорили, что бригада Горденко трижды подтверждала звание коммунистической. Прораб называет и показывает объекты, построенные умелыми руками плотников: у самой кромки густого леса расположились коровники, овощехранилище. Это тоже входит в комплекс постоянной станции.
Мы часто останавливаемся, рабочие то и дело спрашивают прораба, советуются. У груды бетонных плит тарахтит кран. Как легкие пушинки, поднимает он бетонные блоки, сгружая их в машину, рессоры оседают под тяжестью груза. Вот еще одну плиту подцепили стальным тросом к стреле двое мужчин в распахнутых полушубках.
Пока домов еще не видно, только фундаменты. А плиты эти - уже для стен будущих восемнадцатиквартирных крупноблочных благоустроенных домов.
Неподалеку ковровая установка забирает сваи еще одного дома. Из-за неумолчного гула трудно расслышать что-либо Я смотрю, как точно врезаются в замерзшую землю сваи, занимая отведенное им место Это звено бригады Степана Слепчука.
- Работают парии с огоньком, быстро и без аварий, — рассказывают мне о них.
На краю строительной площадки среди белоствольных березок прорабская— эпицентр стройки. Здесь проходят планерки, беседы, собрания, занятия. Здесь же и обедают строители: до столовой более километра и обед привозят прямо на стройку. После обеда строительная площадка вновь наполняется шумом: работают бульдозер, кран, сваебойный агрегат, везут материал самосвалы.
Старший прораб, как опытный настройщик, дает верный тон рабочему ритму стройки.
Г. Кондрякова, наш спецкорр, п. Салым
Из газеты «К победе коммунизма» №144, 1974 год.
Мчитесь, рельсы! (из блокнота журналиста)
По преданию, на этом лесном острове во время похода Ермака в Сибирь спаслись ханты. Отступавшие из Сибири татары на своем пути уничтожали все живое. Эта весть с быстротою молнии разнеслась по всем юртам. Уложив свой нехитрый скарб, собрав детей, ханты по непроходимому болоту добрались до таежного острова, уничтожив за собой дорогу. Так и спаслась Югра. Этот остров в болотах местные жители до сих пор называют городищем.
А сегодня через топи, оставшиеся непроходимыми для завоевателей, ровной лентой легла железная дорога. Рельсы северной магистрали уткнулись в берег Оби, оставив в стороне городище. Рабочее движение по новой трассе от Туртаса до Салыма — открылось год назад. А теперь поезд подходит почти к самому Сургуту - к станции Островное, что примерно в пятнадцати километрах от города, через Салым и Усть-Юган.
Где блестят на солнце рельсы и зовут тревожные гудки тепловозов, издавна промышляли ханты. Каждому кусочку тайги дали они свое название: Качипенг, Вандрас, Манчем, Карпынг-Яга, Сивыс-Ях. Строители сохранили эти редкие и самобытные названия в наименованиях разъездов, станций.
Давай, читатель, проедем по двадцатикилометровому кусочку Салым - Сивыс Ях.
Из Салыма, большой железнодорожной станции, грузы на которую поступают днем и ночью, наш поезд выпустил диспетчер отделения временной эксплуатации железной дороги.
За окнами вагона проносится лесные островки, болота, карьеры, ажурные конструкции голубого моста через речку Салым. Этот мост, как и Вандрасовский, Самсоновский, строил мостоотряд №464. Сейчас на месте поселка отряда осталось пять вагончиков: мостостроители ушли дальше помогать дороге перешагивать речки и протоки.
Вот и разъезд Качипенг. Машинист получил сигнал: «Навстречу идет тепловоз, едут рабочие». Наш поезд заходит в тупик и пропускает встречный. Я насчитала 30 вагонов. Громыхая, проплыли они мимо разъезда, обычные грузовые вагоны с отметкой «Северная ЖД». В середине состава промелькнули три открытых вагона-платформы, в таких перевозят обычно машины, габаритные грузы. Состав разгрузили на станции Усть-Юган, и назад он ушел порожняком.
До Качипенга девять километров. Однако наш путь занял целых 15 минут. Пришлось дважды останавливаться, пропускать встречные составы.
На дороге ещё вовсю идет строительство. Недалеко от Качипенга бригада монтеров пути Ивана Арсенюка ведет звеносборку с восьми часов утра до четырех. День их предельно уплотнен. Новые плети звеньев должны равномерно поступать на участок, где укладывают рельсы. Важно не выйти из графина, не сорвать работу путейцам.
Вот над зеленым таежным морем взметнулась стальная вышка. Наш поезд останавливается. На бревенчатом домике надпись: «Станция Сивыс-Ях». Станция, правда, название громкое. Стоит тут один вагончик для стрелочников да будка. Но в недалеком будущем здесь встанет здание вокзала. Недалеко от Сивыс-Яха нефтеперекачивающая станция Салым. Её-то вышку я и заметила прежде самой станции. Уже сейчас по железной дороге идут грузы для второй очереди нефтепровода.
На Сивыс-Яхе живут супруги Волковы. Оба они стрелочники. Нина Михайловна в три часа дня отправляет со станции поезд с рабочими. Вместе с мужем Павлом Ивановичем она регулирует движение от Сивыс-Яха до Качипенга на юг и Карпынг-Яга на север. Это их участок.
Стемнело быстро. Осветив прожектором полотно дороги, подходит на станцию поезд с севера. Встречает его Павел Иванович Волков. Вагоны пустые, вероятно, в них везли на Островное трубы, а может, бетонные плиты. Там, дальше, идет стройка. А здесь уже рабочее движение — эксплуатация только что проложенной дороги. «Путь свободен!» - сигналит флажком Волков машинисту. Поезд мчится за новыми грузами.
Назад мы ехали быстрее, но все равно затратили полчаса: на Качипенге пропускали встречные. Поезда везли на север стройматериалы, рельсовые звенья для дороги.
В Сургуте по пути с аэропорта наш автобус замедлил ход у таблички с надписью «Берегись поезда!». Автомобильную дорогу пересекла железная.
Г. Кондрякова, наш спец. корр.
Из газеты «К победе коммунизма» №147, 1974 год.
Увлечённость. (рубрика «Советы и жизнь»)
Всё шло по раз и навсегда заведенному порядку: прием больных, сложнейшие операции грудной клетки. И радость за каждого выздоравливающего, возвращенного к полноценной жизни. В Башкирии Леонид Федосеевич Ляпустин был хирургом-лёгочником. И казалось, что что уже на всю жизнь.
Но случилось иначе. В линейную больницу нужен главный врач. Предложили Ляпустина. Хотя не надеялись: немногие оставив благоустроенный быт, согласятся ехать на трассу.
Но адрес оказался точный. Летом 1972 года Леонид Федосеевич приехал в Салым и начал всё сначала. Потому что не было по существу, никакой больницы, только шесть комнат в доме, где фельдшера вели прием.
За два года на глазах у всех вырос добротный больничный комплекс с амбулаторией, стационаром и аптекой.
Внутри тепло, уютно и чисто. Разложены по порядку карточки в регистратуре. Прием уже закончился. Но то и дело в кабинет к главврачу заходят медсестры: «Леонид Федосеевич, пациент ждет рентген... Что-то неспокойно ведет себя больной из второй палаты».
Телефон звонит требовательно, настойчиво.
— Приглашают на заседание постройкома, - объяснил Ляпустин.
...Наступил вечер, и больных в амбулатории почти не было. Фельдшера еще работали: просматривали отложенные на завтра карточки рентгеновские снимки.
За ними не ездят в Сургут. Лаборатория работает с открытия больницы, рентгеновский кабинет оборудовав летом. Но, пожалуй, гордость салымцев - аптека.
В соседней комнате расположен фармацевтический кабинет, где готовят, стерилизуют заказанные лекарства. На стеллаже-витрине разложены упаковки с таблетками, порошками, витамины, предметы ручкой продажи.
На сессии сельского Совета главврач Ляпустин, как депутат, отчитывался о своей работе и работе постоянной комиссии по народному образованию и здравоохранению.
- Больничный комплекс ввели досрочно, - говорил он. —Добились средств на оборудование аптеки.
Как-то этот вопрос в медицинском хозяйстве железнодорожного транспорта решается медленно. Обычно при больнице аптечный киоск. А здесь тебе целая аптека со всем арсеналом лекарств.
Работают в больнице чуткие, внимательные люди. — лаборант Нэлли Ивановна Курносова и фельдшер Галина Михайловна Маклашова. Большой опыт работы у фельдшера Валентины Алексеевны Ширкиной.
...Заседание постройкома продолжалось около часа. Хирург потом еще раз пришел в больницу. Одел белый халат и шапочку и, кажется, даже стал выше. Егo рабочий день еще не кончился.
Г. Кондрякова, п. Салым
Из газеты «К победе коммунизма» №151, 1974 год
