Просматриваю телевизионные кадры, где Анатолий и Вадим еще живы. Их смерть сегодня представляется загадочной и в то же время обоснованной неведомыми нам законами...
Вспоминается путешествие восьмилетней давности. В угодье Совкуниных мы отправились на лодке, ибо добраться до места в августе можно было только этим видом транспорта, не считая вертолета. В моторке, помимо меня, находились оператор Юра Москаленко, согласившийся на мое рискованное предложение посетить доселе никому не известные места, наш проводник Вадим Денисюк из Лемпино и две охотничьи лайки. Предстояло плыть по течению около шести часов. Что нас ожидало впереди, мы с оператором не знали, но тянуло в неизвестность, потому что быть первопроходцем - это хоть и риск, но такая удача для журналиста.
Вода спала, нужно было быть очень внимательным, чтобы не напороться на топляк и не перевернуться (пару раз нам такая возможность впоследствии представилась). Позже я поняла, чем это было чревато лично для меня, плохо умевшей плавать, и нашего телевизионного оборудования, стоившего несколько десятков тысяч долларов. Через пару часов плавания путь преградила труба гидронамывной станции. Но возвращаться не хотелось. Вадим высадил нас на берег, а сам попытался совершить настоящий каскадерский трюк - перемахнуть на моторке через металлическое препятствие. Это ему удалось с нескольких попыток.
Из-под носа буквально вспархивали дикие утки, а молодой выводок нырял прямо под корму. Наш проводник одной рукой управлял, а другой успевал целиться в дичь (хотел привезти свояку Анатолию Совкунину пару птиц). Все вокруг казалось и реальным, и нереальным. Впереди только вода да тайга. Хотя Салым все же разный. То он предстанет высокими берегами, на которые не забраться, то эти берега низкие, у воды поросль иван-чая...
Но все же во всем есть что-то таинственное. Здесь каждый куст, каждое дерево, каждый ручеек имеет свою то ли легенду, то ли быль. Все, кто живет в лесу, во что-то верят: в лесных духов, водяных, поклоняются духам предков и зверей. Существует даже поверье о семи охотничьих счастьях. Например, о берестяном. В нем говорится о существовании на реке Малый Салым железного человека, которого можешь встретить в любую минуту. Он либо убьет тебя, либо отпустит. Все зависит от того, как поведешь себя. Главное - взять из воды шесть берестяных пленок, которые всплывут, а вот седьмую - ни в коем случае. Иначе случится несчастье. Эту легенду рассказал Вадиму Денисюку Анатолий Совкунин. А ему в свою очередь поведал дед.
Да, от такой истории становится не по себе. Плывешь и не знаешь, что может случиться посреди реки, посреди тайги. А до ближайшего населенного пункта сотни километров. Но, видимо, мы вели себя соответственно, если хозяин воды хоть и посылал нам испытания, все же цели мы достигли. Почти через семь часов перед нами предстала поляна на левом берегу с невысокими рублеными домиками. У берега плавно качалась на волнах моторка и валялась разорванная в клочья резиновая лодка. Как позже выяснилось, кто-то спугнул в соседнем угодье медведя, который таким образом отомстил.
Анатолий Совкунин прожил в этом месте, которое носит название Зимние Совкунины и которого не найдешь ни на одной географической карте, всю жизнь. Он здесь родился, вырос. А когда в годы коллективизации всех стали насильно «загонять» в колхозы, не уехал с родителями, остался с дедом и бабкой. «Негоже оставлять родные места, да и вотчинник не отпустил», - говорил Анатолий.
Мы вошли в низкую избушку. Кроме печки-буржуйки, деревянных нар и стола со скамейками, здесь ничего не было. Абсолютно пустые бревенчатые стены. Моя визитная карточка стала, похоже, первой «картинкой», украсившей стену хозяйского дома.
- Давайте я уху сварю, - предложил радушный хозяин.
Но нам пришлось отказаться, поскольку времени в запасе у нас было немного до темноты планировали вернуться, к тому же мы приехали не с пустыми руками. Перекусили, и Анатолий пошел показывать нам свои владения. Вот баня, лабаз, где хранятся продукты, еще какие- то хозяйственные постройки. Два огорода под картошку, сложенные в поленницы дрова. Во всем чувствовалась хозяйская рука.
- Скучать некогда, - подвел итог «экскурсии» Анатолий Прокопьевич. - Нынче зимой мой лучший охотничий пес загулял с волчицей. Пришлось его застрелить, чтобы всю стаю не привели. Лося в округе мало стало, так остальных порежут. А этого пса, - указал на вертевшуюся рядом от радости, что приехали гости, лайку, - барсук недавно покусал.
Да, такова жизнь в тайге. Жизнь, которая никогда не останавливается и продолжается по своим извечным законам.
-А почему же без жены все эти годы? - задаю, может и не вполне корректный вопрос 44-летнему Анатолию Прокопьевичу.
Как оказалось, сделать это не так просто. Раньше сосватали - и все дела. Или выкуп заплати, как за его бабку, 100 рублей. Да и кого любил - за другого отдали. А больше свою любовь встретить не довелось.
Анатолий - замечательный рассказчик, хранитель легенд, преданий, обычаев.
Говорят, у каждого хантыйского рода есть своя хозяйка - лесная женщина. Она переходит из поколения в поколение и следует за родом повсюду. Ее изображение в виде деревянного идола, обряженного в женскую одежду и находящегося на чердаке дома, Анатолий Совкунин показал нам в знак особого расположения и согласился провести в святилище Совкуниных.
До места, где совершались религиозные обряды, мы шли километра три по тайге. Сквозь заросли кустарников и деревьев появились очертания каких-то строений. Солнце в тот день было таким ярким, как будто вотчинник благоволил к нам, и освещенная яркими лучами поляна показалась нам неземной. Мы разговаривали тихо. Во всем чувствовалось умиротворение. Даже неотступно следовавшие за нами четыре охотничьи лайки (видимо, им не хватало общения) как-то притихли.
Присели на старый поваленный сухостой, чтобы выслушать рассказ Анатолия. Это святилище он помнит с детства, когда у сохранившегося до сего дня дерева совершались ритуальные жертвоприношения. В жертву приносили коров, петухов и других животных. Их кровь должна была обязательно попасть на ствол. Невдалеке жгли костры, готовили еду, молились. Женщинам внутрь входить было запрещено.
Фигуры шести идолов, самый высокий и главный из которых Ай-Ега-Ики, хорошо были видны через проем в стене.
Как считают в роду Совкуниных, главный хозяин этих мест - вотчинник. Он предупреждает об опасностях, дает разрешение на охоту, сопутствует в успехе или, наоборот, может спугнуть зверя. Анатолий заметил, что несколько раз вотчинник являлся ему в виде «Бурана» и даже «газушки». Звуки он слышал отчетливо, сидя у себя в избушке. Однако, выйдя на улицу, никого не находил. Но каждый раз в эти дни кто-то умирал из рода Совкуниных.
Странное дело: когда мы на лодке возвращались обратно, впереди нас долго летела утка. Я, помню, еще сказала тогда своим спутникам, что она нас о чем-то предупреждает. Так и случилось. Буквально в десяти метрах от того места, где нам через несколько секунд предстояло запутаться в сетях и только каким-то чудом не перевернуться на самой середине Салыма, птица резко свернула в сторону. Может, это был вотчинник, явившийся нам в ее образе?
Мы расстались. Стали приходить печальные известия. Вадим Денисюк через пять лет погиб на охоте от пули своего односельчанина Николая Рыкова. Случайная смерть. Даже следствие и суд признали это. Но только сам стрелявший не мог с этим спокойно жить. Как мог, пытался загладить вину перед вдовой Вадима и его двумя малолетними детьми. Чем мог, помогал: приносил с охоты мясо, рыбу. Но угасал на глазах. Стал пить. Вскоре умер.
Спустя год на личном угодье находят мертвым Анатолия Совкунина. Он застрелился. Как рассказала родная сестра Анатолия Валентина (по мужу Костина), которая родилась и выросла уже в Лемпино, брата нашел зять. Судя по всему, мужчина готовился к уходу из жизни. На чердаке дома найдены окурки. Видимо, он разговаривал с таежной женщиной рода Совкуниных, советовался. В доме все было прибрано, вымыто. Да и сам он накануне побывал в бане.
Об этой смерти в Лемпино, ближайшем населенном пункте от стойбища Совкуниных, говорят разное. Одна из версий, что Анатолий в свои 55 с хвостиком влюбился. Некоторое время в Зимних Совкуниных жила и работала ученый-археолог из Омска. И неискушенному в таком тонком чувстве таежному отшельнику она могла дать какую-то надежду на семейную жизнь. Во всяком случае, археолог ему писала. Одно послание даже сохранилось.
Самое удивительное, что это восьмой случай самовольного ухода из жизни в роду Совкуниных. И все они произошли именно в родовом угодье. Почему? Этот вопрос не дает мне покоя много лет. Один охотник из Лемпино так и сказал: «Я с Совкуниными на охоту не пойду. Они все стреляются»
С уходом из жизни Анатолия Прокопьевича много потеряно как для родственников, так и для истории и исследователей. На основе археологических находок в святилище Ай-Ега-Ики, легенд, повествований, унаследованных Анатолием от предков и переданных им, собран и систематизирован уникальный материал. Сейчас святилище Ай-Ега-Ики - зона историко-культурного наследия, находится под охраной государства и по-прежнему принадлежит роду Совкуниных.
Валентина - единственная, кто еще может что-то помнить об этом уникальном уголке земли: некоторые святые места, куда можно ходить не каждый день, протоку, откуда нельзя брать воду и ловить рыбу, нельзя собирать в этом угодье морошку. Но это всего лишь детские воспоминания, и назвать Валентину хранительницей родовых преданий нельзя. Она работала медсестрой, потом фельдшером в Лемпино. Сейчас на пенсии. Так что таежная жизнь для нее в прошлом. Ее муж, русский, Валентин Вячеславович, когда-то работал в сейсмопартии. Лет восемь подряд они с Анатолием охотились. Сдавали в Сургут по договору шкурки соболя, белки, песца, мясо лося.
Светлана, другая сестра Анатолия, чей муж Вадим погиб на охоте, уехала с детьми к свекрови в Приморский край.
В Зимних Совкуниных поселился на договорных условиях знакомый Совкуниных со своей спутницей. Переехал из Пойковского. Валентина Прокопьевна же и ее муж бывают там всего лишь один-два раза в год - возраст не тот. Живут они в хорошем коттедже, который построили нефтяники, добывающие «черное золото» в непосредственной близости к угодьям.
Мне захотелось побывать в доме. Сельчане предупредили: могут не открыть. Поняла все, когда постучала и вошла. Хозяева что-то праздновали. Хозяйка с подругами удалилась в другую комнату, а общаться мне довелось с ее мужем, колоритным русским мужиком, изрисованным татуировками. Человеком он оказался далеко не глупым. И многое из его информации для меня было новым и любопытным.
Дом тоже произвел впечатление: три комнаты, большая кухня, все обставлено на уровне среднестатистической российской семьи. И все же остался грустный осадок. Государство хоть и охраняет уникальный уголок земли, хозяина-то настоящего, хранителя все равно нет.
...Я, наверное, еще когда-нибудь побываю в Зимних Совкуниных. Осталось что-то недосказанным. Если, конечно, вотчинник будет не против.
Марина Каритская. Фото автора.
Рубрика «К 25-летию района». Газета «Югорское обозоение» 2005 год, №25
